Открыть полную версию сайта

Проект «Интервью»

Виктор Уманский: «Я стараюсь создать инфраструктуру — сайт, соцсети, чтобы читателям было удобно»

Виктор Уманский — писатель, бизнесмен, основатель агентства «Экстремальная Москва». Действующий член Московского союза писателей «Новый Современник». В его копилке изданные роман «Борьба или бегство» (2017) и сборник рассказов «Час ноль» (2018). 

Здравствуйте, меня зовут Любовь Бросалина. Я главный редактор и директор издательства «Человек слова». В проекте «Интервью с главредом» я разговариваю с моими героями, которые пишут или написали или планируют в ближайшее время написать книгу, но при этом не являются профессиональными писателями. Эти люди могут быть артистами, чиновниками, политиками, бизнесменами, экспертами. Главное, чтобы им было, о чем рассказать.

Книга. Издается она самостоятельно или через издательство? Ответ на этот вопрос сегодня и три года назад будет очень разным. Я могут сказать интересную вещь: в 2017 году в России в свободную дистрибуцию поступило приблизительно 3 % книг, изданных авторами самостоятельно. Мы позже об этом поговорим с сегодняшним героем. Если взять, например, Соединенные Штаты Америки, то там таких книг более 70 %. С каждым годом эти цифры меняются в пользу самостоятельного издания. Здесь причин, конечно, несколько это и развивающиеся технологии и, с одной стороны, упрощение, а с другой — усложнение издательского процесса. Но на мой взгляд главная причина — это люди. Это новый тип автора, это новое поколение авторов, которые приходят на смену поколению вчерашнему.

И мой сегодняшний гость, Виктор Уманский, на мой взгляд, принадлежит именно к такому поколению новых авторов, которые предпочитают брать судьбу своей книги за шиворот и разворачивают туда, куда ему надо.

Любовь Бросалина: Здравствуйте, Виктор. Вы согласны с таким моим определением?

Виктор Уманский: Здравствуйте, Любовь. Спасибо за комплимент. Насчет брать судьбу за шиворот — пожалуй, да. Я считаю, что, конечно, надо действовать самому, чтобы чего-то добиться. Вступление у вас замечательное получилось. Но я бы сказал, что к самиздату обращаются не только авторы, у которых основная деятельность другая. Есть  и те, кто пришел к писательству и решил сделать его своей основной деятельностью, просто предпочитает более активную позицию в плане издания. Потому что, например, для меня, по крайней мере в последние два года, литература является основной деятельностью. Я пишу, редактирую, общаюсь с читателями. Просто литературой сыт не будешь, по крайней мере, если ты не автор бестселлеров.

ЛБ: Вы говорите два года в литературе. А что было до этого? Как подошли? Вы москвич?

ВУ: Да, я родился в Москве. В какой-то момент мы с моим партнером открыли бизнес, связанный с необычными мероприятиями. Сначала это должны были быть экскурсии по непарадным местам Москвы — крыши, подземелья, экскурсии по подземной реке. Потом добавились танки, вертолеты.

ЛБ: Экскурсии по танковой части?

ВУ:  Катание на танке. Это вещь развлекательная. Люди садятся на танк, едут по пересеченной местности, иногда по полосе препятствий, стреляют из орудия и так далее.

ЛБ: Вы предоставляете такие услуги?

ВУ: Да, в том числе такие.

ЛБ: Человек сам управляет танком?

ВУ: Можно поуправлять самому.

ЛБ: И мне можно?

ВУ: Вам можно, но за это мы берем дополнительные деньги. Это называется мастер-класс: механик-водитель сидит рядом с вами за рычагами, он показывает, что и как делать. И если видит, что человек более или менее разбирается, то ему дают поуправлять самому.

К самиздату обращаются не только авторы, у которых основная деятельность другая, но и те, кто пришел к писательству и решил сделать его своей основной деятельностью. Но просто предпочитает более активную позицию в плане издания.

ЛБ: Я умею поезд метро сдвинуть с места и остановить. Так что я претендую. Здорово на самом деле. Действительно интересно. Как давно вы этим занимаетесь?

ВУ: Самому бизнесу около 5 лет. В 2013 мы его открыли.

ЛБ: Как он себя чувствует?

ВУ:  Очень даже неплохо. Самые популярные услуги — это танки и подземная река. Летом чуть ли не каждый день, зимой — каждые выходные проходят экскурсии.

ЛБ: Подземная река — это у нас…

ВУ: Подземная река под центром Москвы. Называется Неглинная, Неглинка. Когда-то она протекала по поверхности, как обычная река, а потом была убрана в коллекторы.

ЛБ: Но это давно, это еще в 19 веке, по-моему, было.

ВУ: Конечно. Гиляровский в книге «Москва и москвичи» писал. И как раз у нас гид проводит и по новому бетонному коллектору, и доводит до старого кирпичного коллектора. Он очень красивый, полукруглой формы, называется «Тропа Гиляровского». Экскурсия пользуется популярностью.

ЛБ: Ничуть не сомневаюсь. А как называется ваша компания?

ВУ: «Экстремальная Москва».

ЛБ: А это экстремально — пройти по коллектору реки? Или это, ну, скажем так, немножко для привлечения внимания такое название?

ВУ: Название не для привлечения внимания. Мы просто, когда фирму создавали, планировали ее как экстремальное развлечение. Что касается именно экскурсии по подземной реке, то, если слушать все указания гида, то особого экстрима там нет. Но, если уж какой-то отсебятиной заниматься, что-то очень оригинальное придумывать, то можно как минимум намокнуть.

Приведу пример: там есть одно место, где нужно спускаться по водопаду. Идет поток воды, и гид объясняет, что нужно просто, ставя ноги параллельно потоку, быстро спуститься. Вы там держитесь за специальный трос, и тогда поток огибает ноги. Если все делать именно так, то вода не поднимается выше щиколотки, и вы остаетесь сухие. Но есть некоторые люди, которые посреди водопада соображают: «О, Боже, я посреди водопада, на меня льется вода, что же делать?» Они начинают тормозить, останавливаются, ставят ноги поперек потока, и вода начинает подниматься. И если несколько секунд так постоять, то она может подняться до пояса. Была там невысокая девочка, 1,65 м. Вот ее гид из волны вытаскивал.

ЛБ: Коллектор реки, я поняла, достаточно безопасно, если выполнять указания. А есть ли у вас что-то действительно опасное?

ВУ: Ну, знаете, опасность есть определенная всегда. Допустим, мы едем на машине, едем на метро...

ЛБ: Но вот более опасная, чем коллектор реки?

ВУ: Не знаю… Есть экскурсии по крышам. Ну какая опасность? Свалиться не получится, там бортики везде. По скатным крышам зимой у нас гиды не водят, они могут быть скользкими. В основном, это просто плоские крыши с бортами. Либо это официальные крыши, где у нас договор аренды либо договоренность, либо открытые. Открытые крыши – это общественная собственность. Выходить на них не является нарушением закона.

ЛБ: То есть опасность может быть в нарушении закона?

ВУ: Да. Бывали конфликты, когда жильцы были недовольны, вызывали полицию.Но такое, конечно, редко бывает.

ЛБ: То есть все-таки бывает? Бывали какие-нибудь экстремальные незапланированные случаи? Несчастные?

ВУ: Несчастных случаев у нас не было. Было, например, что потерялись люди в подмосковных каменоломнях.

И вот когда мне кричал гид: «Стой!», я уже делал шаг, а я не знал, что там люк под водой. Где-то метр на метр. И я в это затопленное помещение провалился с головой.

ЛБ: Это где примерно?

ВУ: Домодедовский район Подмосковья. Мы туда периодически водим экскурсии, но вообще туда много людей ходят сами. Там потерялось два человека, и мать одного из ребят звонила нам. Нашла в Интернете, кто водит экскурсии, и спрашивала, что можно поделать. Я связался с людьми, которые в этот момент были в Сьянах, но прежде, чем успели начать искать ребят, они нашлись. Вместо пары часов провели под землей все двенадцать.

ЛБ: То есть он не знал, что потерялся?

ВУ: Об этом история умалчивает. Возможно, они там где-то заплутали, поэтому задержались, а может быть, не знали. Я просто сообщил, что отбой, ребята нашлись, все в порядке.

Фрагмент из романа «Борьба или бегство»:

Утро третьего октября началось непримечательно. Звучали какие-то отголоски матерной песенки в мою честь, но это был сущий пустяк. К тому же пел её не Глеб, а Костя. После второго урока мы с Никитой и Димой вместе спустились в столовую. Взяв бутерброды и сок, уселись втроём за один столик. Я потягивал сок через трубочку, когда на мой затылок обрушился удар. Голова дёрнулась вперед, от неожиданности я сжал пакет, и сок брызнул мне в нос. Тут же мой стул резко выдернули назад, и я повалился на спину. Остатки сока залили рубашку. Откашливаясь и скользя ладонями по мокрому кафельному полу, я перевернулся на живот и встал. Кадыков. 

– Ой, Мишутка, прости. Я тебя не заметил! Надеюсь, не будешь мамочку звать? 

Послышались смешки. За сценой наблюдала вся столовая. Друзья продолжали невозмутимо есть, будто не замечая происходящего. Я медленно помотал головой. 

– Какой молодец! – сказал Глеб. – А теперь садись, ешь. 

И он плюнул мне в лицо. Плевок пришёлся выше и попал в волосы. Я застыл. 

– Ой, парни, вас не задел? – спросил Глеб у Никиты и Димы. 

– Глеб, иди уже за свой стол, надоел, – ответил Никита. 

Глеб, отходя, подмигнул и хлопнул меня по плечу. Ни на кого не глядя, я поднял свой портфель и отправился в туалет – отмываться. 

На четвёртом этаже уроков у нас сегодня не было, и шанс встретить знакомых был невелик. Я тёр холодной водой волосы и рубашку, снова мочил руки и снова тёр, пока не начали неметь пальцы. 

Из заляпанного зеркала глядел взъерошенный парень в мокрой белой рубашке. Макс Пейн в юности, не иначе. Мужественный герой, спасший девушку из бурной реки или, быть может, бившийся с врагами под дождем. На самом же деле – жалкий козёл отпущения, униженный двоечником. До начала этого кошмара я часто красовался перед девочками в классе, пошло и небрежно шутя. Теперь на их глазах меня растоптали подобно половой тряпке. 

Прозвенел звонок. 

Вернувшись домой после школы, я закрылся на защёлку и улёгся спиной на пол. Стены покрывали узоры – серебристые изгибы стеблей и листьев. Мой взгляд заскользил по ним, и некоторое время спустя мысли потекли столь же размеренно. Я ощутил спокойствие. Похоже, черта была достигнута, и вместе с этим пришло осознание, что за чертой есть что-то ещё. Теперь, когда цепляться было уже не за что, мне открывались новые возможности, ранее невидимые. 

Итак, если отбросить эмоции… Можно ли утверждать, что быть избитым – хуже, чем быть униженным? Разве не этого – защиты своей чести – я ожидал от Серёжи, смотря на его мучения? 

«Глеб убьёт тебя», – говорил страх. 

«Да неужели?», – отвечал я. Кажется, Глеб не такой идиот, чтобы идти под суд по такому поводу. А ведь даже обычная драка может привлечь внимание, которое ему совсем не нужно. 

«Ты ничего не сделаешь, – заявил страх. – Ты терпел бесчисленное множество издевательств и стерпишь ещё столько же. Точка». 

 

Был еще забавный случай у меня у самого. Благодаря моей излишней самоуверенности. Я пошел инспектировать экскурсию в Неглинку, чтобы проверить гида, а гид повел группу по новому маршруту через затопленную стройку.

ЛБ: Я уже хочу туда.

Катаемся на легком танке ВУ: Там затопленное помещение, стоячая вода и, естественно, клиенты там первый раз, они боятся, идут гуськом, как им гид показал. А я же вроде как здесь уже был, почему бы не обойти. И вот когда мне кричал гид: «Стой!», я уже делал шаг, а я не знал, что там люк под водой. Где-то метр на метр. И я в это затопленное помещение провалился с головой. Грязная вода… Я намок с ног до головы, но выбрался. На улице ноябрь был, снег лежал в Москве, и пришлось в таком вот виде добираться домой, потом несколько раз отмываться.

ЛБ: Потом вы это всем рассказывали, чтобы не повторяли ваших ошибок?

ВУ: Нет, клиентам мы это не рассказываем. Но они с головой дружат.

ЛБ: А в коллекторе какая температура?

ВУ: В коллекторе зимой теплее, чем снаружи, то есть градусов 10 тепла, летом попрохладнее. Наш гид ходит туда постоянно, он в курсе, какая температура, и консультирует клиентов. Кстати, по поводу этой дырки. Из того помещения уже откачали воду, так что сейчас уже не получится туда провалиться. Люк видно.

ЛБ: Ну, я уверена, что есть еще множество прекрасных мест в коллекторе, где можно проверить свою самоуверенность.

ВУ: Это да.

ЛБ: Связана ли как-то литература с вашей бизнес-деятельностью? Или вообще никак?

ВУ: Нет. Литература не проистекала из бизнеса, она проистекала из других вещей. Кто-то сказал, что писатель пишет, потому что не может не писать. Уверен, что это не всегда так, и звучит достаточно пафосно, но в моем случае все было именно так. Есть две темы, которые я очень тяжело переживал. Они привели меня к определенным идеям, которыми я горел и хотел поделиться.

Первая тема касается страха, который парализует волю и мешает делать то, что, как ты знаешь, нужно сделать. Я в детстве был очень золотым ребенком, считал себя самым умным в коллективе сверстников.

ЛБ: В каком смысле золотым?

ВУ: Очень сильно меня хвалили. И я сам считал себя на голову выше сверстников. Отличник. И, к сожалению, взрослые поддерживали это мое мнение. На ребенка, который еще не умеет критически к себе относиться, это сильно действует. Я стал обращаться с окружающими пренебрежительно, высокомерно, заносчиво.

ЛБ: Это было видно?

ВУ:  Очень даже. И если в детском саду и 1-2 классе…

ЛБ: Побить могут.

ВУ: В детском саду еще нет…Может, где-то и могут, но в моем детском саду такого не было. В основном, дети все-таки слушают взрослых. Взрослые могут их контролировать. Но классе в 7-9 подростки уже очень чувствуют такое отношение и, естественно, начинают реагировать, проявлять агрессию в ответ. Не все, но некоторые. У меня именно так и случилось. Я думаю, практически всем знакомо, что такое школьные издевательства. Если не участвовали, то, как минимум, видели.

Кто-то сказал, что писатель пишет, потому что не может не писать. Уверен, что это не всегда так, и звучит достаточно пафосно, но в моем случае все было именно так.

ЛБ: Это, как правило, довольно жестоко.

ВУ: Очень жестоко. Особенно для того, кто становится жертвой. Это пинки, подзатыльники, матерные стишки…Бросаются всякой дрянью, одним словом, унижают. И мне все это пришлось на себе испытать. Я был в шоке: я же умнее их, как они вообще посмели?!

ЛБ: То есть вас массово травили? Не кто-то один?

ВУ: Не сказать, что массово. Это несколько человек было, не весь класс.

ЛБ: Несколько человек — это тоже испытание.

ВУ: Это большое испытание, даже когда травит один человек. Так вот, казалось бы: я настолько умнее их, как они посмели так ко мне относиться? Я пытался обсуждать - они не слушают, естественно. Только насмехаются. Взрослые видят это, но не вмешиваются: либо не хотят, либо не могут. Что делать? Не драться же! Обидчики сильнее, будет очень больно. В какой-то момент мое пребывание в школе стало просто невыносимым. И мне пришлось-таки найти способ справиться со своим страхом. Лично для меня это закончилось тем, что я по очереди дрался с несколькими обидчиками. Успехи были сомнительные: там всем перепало. Но тем не менее от меня отстали. И, казалось бы, решение найдено, я нашел определенный способ справляться со страхом, но оказалось, что у этого способа есть очень серьезные побочные эффекты. И вот о том, что это за эффекты, я как раз и писал в романе.

ЛБ: Роман называется «Борьба или бегство». Название очень иллюстрирует тот фрагмент, который вы описали. Но, я так понимаю, тут есть и более глобальный смысл. Так почему такое название?

ВУ: Потому, что герой сталкивается с таким выбором. Он во многом на меня похож: я вложил в него часть своей личности и поставил его в некоторые ситуации, в которые попадал сам. Но это не совсем я, это персонаж в рамках сюжета, рожденный для того, чтобы доказать идеи автора. Так вот именно с вопросом борьбы или бегства герой сталкивается в школе. И потом… вопрос казался закрытым, но след той истории тянулся за героем еще долгие годы. И наложил отпечаток в том числе на отношения с женщинами. Здесь мы приходим ко второй теме, к теме отношений. Я не знаю, читали ли вы у Вишневского нон-фикшн «Зачем нужны мужчины». Он там рассматривает различия мужской и женской сексуальности. И когда я читал, то просто поражался, насколько сильно мы отличаемся.

ЛБ: От женщин?

ВУ: Насколько мы, мужчины и женщины, различаемся в этом смысле. Для женщин, как правило, секс — это продолжение чувства, способ выразить его.

ЛБ: Это по Вишневскому или по вашему личному мнению?

ВУ: Это по Вишневскому, но в данном случае я с ним согласен. Сразу скажу, это некие тенденции. Есть абсолютно разные случаи, разные женщины и мужчины. Но часто бывает именно так. А для мужчин зачастую секс с чувствами не связан вообще. Секс может быть с одной, чувства с другой… Могут с одной, но не обязательно. Если для мужчины это так, рано или поздно он может прийти к идее о свободных отношениях. Это когда есть одна любимая девушка и есть какие-то подружки-любовницы. Казалось бы, схема простая: если вы с любимой девушкой все обсудили и обо всем договорились, то и проблем возникнуть не может, ведь там, где есть честность, не может быть измены. Измена — это обман.

Но мне довелось немного примерить на себя роль такого мужчины, и я выяснил, что на самом деле подводных камней множество, и проблемы всплывают очень серьезные. И вот этим опытом мне было очень важно поделиться. Потому что я прекрасно знаю, сколько мужчин мечтают о свободных отношениях и сколько разделяют некоторые мои серьезные заблуждения.

Фрагмент из романа «Борьба или бегство»:

В пять мы с Надей решили ложиться. В выделенной нам комнате оказалось довольно зябко, и я забрался под простыню в одежде. Надя легла рядом, смотря в потолок, и, хотя мы не касались друг друга, её тепло ощущалось совсем близко. Я гадал, чего она от меня ждёт, и мучительно боялся ошибиться. Мы ведь остались вдвоём в одной постели: наверно, теперь нам нужно переспать? Или для этого слишком рано – мы ведь только сегодня впервые поцеловались… Хотелось казаться опытным и уверенным в себе мужчиной, а не неловким подростком, коим я являлся на самом деле. Внезапно Надя заговорила: 

– Видишь лицо? 

Я удивлённо поднял бровь. Надя всё так же смотрела в потолок, и мне, за неимением лучших вариантов, пришлось уставиться в ту же точку. 

Потолки здесь были из спрессованных щепок – шершавая поверхность серо-зелёного раствора с множеством перекрещивающихся тёмных линий. В некоторых местах попадались особенно длинные щепки, прорезавшие море мелких, будто кораблики на Неве. 

– Вон два человека бегут по дороге, – Надя говорила довольно буднично. – Хотя нет, их трое. У последнего особенно весёлое лицо, даже хищное! Он гонится за ними. Похоже, они играют. А сзади – стена деревьев, и среди листвы мелькает небо. Нереально синее! 

– Хм... Ты видишь всё это на потолке?  

Я почувствовал себя идиотом. Не то чтобы впервые.   

– Да, конечно. А ты нет? Вон птица. Серая с жёлтым хвостом и длинным клювом, – Надя по-прежнему не сопровождала слова какими-либо разъясняющими жестами, и мне оставалось только следить за направлением её взгляда. – А... Ты видишь рыжую собаку? Она сидит и смотрит так преданно... Наверняка – на хозяина. Его нам не видно, но тут важен не он, а её чувство. 

Мне нечего было сказать. А ещё – я понял, что Надя не думала о сексе. Привстав на локте, я поцеловал её в щёку. Она улыбнулась, но чуть смущённо, не отводя взгляда от потолка, как будто ей не хотелось отвлекаться. Во мне шевельнулось уязвлённое самолюбие, но оно тут же показалось совершенно мелочным. Откинув голову на подушку, я закрыл глаза. 

Когда около полудня мы проснулись, я спросил Надю, видит ли она всё так же эти рисунки. 

– Да, конечно, – ответила она. 


ЛБ: А где здесь бегство и где здесь борьба?

ВУ:  Действительно, на первый взгляд кажется, что эти две темы не очень связаны. Страх и отношения. Но на самом деле связь есть и очень серьезная. И в своем романе я это доказываю. Я, правда, не хотел бы сейчас объяснять, в чем именно она состоит, потому что это будет серьезный спойлер, но тем не менее связь есть. Мне было важно этот опыт транслировать. Но тут надо заметить, что я не стремлюсь и никогда не стремился учить или проповедовать. Вообще, читатель такое очень быстро чувствует и книгу выкинет раньше, чем у писателя будет возможность реабилитироваться. 

Напротив, герои «Борьбы или бегства» — не хорошие или плохие, а просто слабые люди, которые, однако же, способны на сильные и даже порой выдающиеся поступки. Так оно и в жизни бывает.

ЛБ: Вопрос, который я не могу не задать: главный герой, его зовут Михаил. Вы сами сказали, что он во многом списан с вас, это было сознательно. Чем для вас стало написание этой книги? Вот вы закончили, был процесс и есть результат. И то, и другое — что означало лично для вас? Может быть, вы решили для себя какие-то вопросы? Расскажите.

ВУ:  Действительно, я сказал, что не мог не писать. Были определенные переживания, которые перевернули мое мировоззрение. Какие-то идеи, наконец, оформились. Но они входили в противоречие с предыдущими моими ценностями. И для меня написание романа было способом все это осмыслить. У меня в голове была полнейшая каша, перемешанная еще и с болью от ошибок, которые я совершил по незнанию и по излишней самоуверенности. И мне нужно было это осмыслить, систематизировать и, конечно, передать. Я уже объяснял, почему мне это было важно. По поводу завершения — что ж, действительно, к концу мне уже казалось, что все мои мысли пришли в согласие, в какую-то стройную систему. А когда я редактировал, они еще сильнее упорядочивались. Но на самом деле, были интересные моменты, когда я вычитывал свой текст и удивлялся: ого, интересно, вот так я писал, такие мысли у меня были!

ЛБ: А как долго вы писали роман? В целом — от первой буквы до финального редактирования?

Мужчина рано или поздно может прийти к идее о свободных отношениях. Это когда есть одна любимая девушка и есть какие-то подружки-любовницы. Казалось бы, схема простая: если вы с любимой девушкой все обсудили и обо всем договорились, то и проблем возникнуть не может, ведь там, где есть честность, не может быть измены.

ВУ: Самый первый финальный вариант вышел через год… может, через 14 месяцев. Промежуточных редакций было действительно много. И сюжет менялся. Вначале грубая редактура: когда редактор или бета-ридер читает и дает обратную связь по основным сюжетным линиям, персонажам. Нет ли предсказуемых вещей, неувязок, действуют ли персонажи логично, все ли понятно.

Потом на основании этого я что-то исправлял, что-то выкидывал, потому что некоторые эпизоды показались лишними.

Потом уже, конечно, начинается более тонкая редактура, когда стараешься избежать излишних подробностей, повторений, насытить каждое слово энергией.

Фрагмент из романа «Борьба или бегство»:

Я пригнул голову и заглянул внутрь. За дверью обнаружилась каморка размером три на пять метров, что-то вроде технического помещения для починки кайтов. С потолка свисала старая люстра, состоящая из лампочки и покосившегося железного абажура, и неяркий жёлтый свет мягко разливался по комнате. Тёплый воздух был пропитан запахами дерева, масла, человеческого пота и табака. На дощатом полу лежал ковёр, промасленный и прожжённый в нескольких местах. У левой стены расположилась двухъярусная кровать, нижний ярус которой был снят, и на его месте с помощью другого ковра и кучи подушек было организовано что-то вроде дивана. У правой стены сгрудились коробки, поверх которых валялись гидрокостюмы и трапеции для кайтинга. Стены были увешаны кайтбордами, а к одной из них был прижат коробкой длинный фрирайдерский сноуборд с широким носом. 

У дальней стены на железной кровати сидел очень загорелый парень лет тридцати пяти. На табуретке перед ним стояла швейная машинка в окружении иголок и мотков прочных ниток, а рядом лежал кайт, который он и собирался чинить. На полу, скрестив ноги и привалившись спиной к коробке, курил кальян другой парень – ему на вид можно было дать не больше двадцати пяти. 

На меня так явственно повеяло приключениями, что кончики пальцев закололо. Директор московской фирмы и выпускник Бауманки, превозносящий логику, едва ли не цепляющийся за неё, я стоял на пороге мира, где всё определялось не интеллектом и расчётом, а смелостью и неприятием самой возможности неудачи. Этот мир манил меня, обещая водоворот чудес, и я знал: то же самое почувствует Таня. Зайти сюда – значило оставить за спиной более уютный мирок, спроектированный по моему плану, где Таня оставалась под контролем. 

Я улыбнулся, скидывая кеды у входа и ступая на ковёр. 

ЛБ: Получилось, как вы считаете?

ВУ: Я считаю, что в первом законченном варианте все еще оставалось прилично ошибок. Да, я его издал, об этом мы, наверное, тоже поговорим. А потом, спустя где-то полгода, я еще набрался опыта, потому что я постоянно пишу рассказы, отучился на курсах литературного мастерства… И я осознал некоторые ошибки романа. Пришлось делать еще одну редактуру! Роман сократился еще процентов на десять, многие эпизоды я переписал, это было очень трудоемко. Эта редактура закончилась ориентировочно месяца три назад. И сейчас я всем доволен.

ЛБ: Круто! Поздравляю от души, потому что вот этот зуд я сама, как редактор, очень хорошо могу понять. Зуд незавершенности. Хуже его только незавершенный ремонт, наверное.

Хотела спросить, насколько велик роман?

ВУ: Если в символах, то сейчас 460 тысяч символов, если не ошибаюсь. В печатной версии страниц 270 примерно.

ЛБ: Из вашего описания следует, что во время работы над романом толком ничем другим заниматься было нельзя? Ни полноценной работой, ни учебой, я правильно понимаю?

ВУ: Нет, неправильно. Я путешествовал много в это время. В тот момент мне эмоционально это было нужно. Я и так по жизни достаточно много путешествую, а в этот период еще много нового пробовал. В Африке побывал, серфингом занимался, дайвингом и так далее. Но все это время я писал. А когда роман уже подходил к концу, но все затягивалось относительно тех сроков, которые изначально я планировал (так часто бывает), то тогда я просто сел и недели три сидел безвылазно.  Просто вставал с утра, целый день писал, ложился.

ЛБ: А если бы вам нужно было каждый день ходить на работу, например, с 10 до 18? А вечером еще и на учебу? Может быть, при этом были бы жена и маленький ребенок? Как вы считаете, вся эта работа была бы реальна? И смогла бы она привести к результату в обозримые сроки?

ВУ: Смотря какие сроки считать обозримыми. Я думаю, что в какие-то сроки - да. Тут главное твердость воли и терпение. Это действительно большая и изнуряющая работа. Но сколько бы ни было времени, если ты действительно этим горишь и если ты человек терпеливый, то закончишь. Просто получится дольше, если у тебя работа и семья.

ЛБ: Как вы познакомили книгу и читателя? Как вы ее издавали?

ВУ:  Я издавался в издательстве «Ридеро». Вообще, рассматривал всякие издательства и типографии, со многими общался. В том числе, и с издательством «Человек слова». «Ридеро» в итоге мне показалось достаточно удобным, у них многое автоматизировано, можно текст подготовить на сайте. Собственно, литературного редактора я оплачивал сам, дизайнера обложки тоже. С этим, кстати, получилась забавная история, потому что обложка в итоге получилась абсолютно не такой, как я ее планировал.

ЛБ: Дизайнеры — они такие.

ВУ: С дизайнером у нас были довольно сложные отношения. Но в итоге то, что получилось, меня в целом устроило. И когда все было готово, то через «Ридеро» я опубликовал в интернет-магазинах и заказал свой авторский тираж. Продвигался, в основном, в интернете, в соцсетях.

ЛБ: То есть вы сами сделали своей книге рекламную кампанию в соцсетях?

ВУ: Да. Я рассматривал какие-то пакетные предложения, у того же «Ридеро» они есть. Я, правда, подробностей не знаю, но помню, что мне они показались бесполезными. Потому что я таргетированную рекламу и сам могу настроить. И в принципе любой человек, который готов потратить какое-то время и разобраться, это сделает, там ничего особо сложного нет. Мне пришлось реанимировать «Фейсбук», завести «Инстаграм». Я до того, как что-то написал, не очень активно сидел в соцсетях,  только во «ВКонтакте» и то по мелочи, а тут  мне пришлось и группы заводить, и активно писать о своей деятельности. Есть, конечно, мастера, которые не ведут соцсети, и их все равно читают. В том числе и современные писатели, например, Пелевин. Но начинающему автору сложно без соцсетей.

ЛБ: Эффект был? Вы им довольны?

ВУ: Всегда хочется большего. Но в целом - да, доволен. Особенно тем, что есть определенное количество постоянных читателей. Это очень приятно: я выкладываю рассказ, и есть люди, которые всегда, в первый же день, его читают и пишут мне отзыв.

Фрагмент израссказа «Дом на болоте»:

Палыч, шлёпая сапогами по лужам, бежал по посёлку, а Ася – домашних тапках – за ним. Сквозь дождь она кричала, чтобы он остановился: утопнет! Болота были опасны всегда, но сейчас, во время дождя, они превратились в смертельную ловушку. 

Глеб Палыч метался от одной известной тропинки к другой, прощупывая дно берёзовым шестом. Он прошёл с десяток метров вглубь, стараясь скользить по траве, не продавливая её. На кромке позади него Ася упала без сил, подмяв под себя осоку. Она уже ничего не говорила, а только выла. Обняв молодую осинку, Глеб остановился. Трава перед ним образовывала хлипкий наст, продырявив который, шест ушёл вниз на всю длину. 

Этой ночью Хомутово не спало. Глеб подогнал к болоту «уазик», включил фары и кричал в темноту. Здесь же были хмурые мужики. Со двора Петровича притащили плоскодонку и даже проплыли немного, но в кромешной тьме лишь тени деревьев шарахались в стороны. Утром из Трифонова приехала милиция и МЧС-овская «буханка», из которой вытащили надувную лодку. 

Следователь общался с Егором наедине – на кухне. Итоги беседы остались в его папочке, и вроде бы следователь их никому не передавал, да и Егор помалкивал – до поры. Но дождь творил странные вещи, заставляя слухи необъяснимо растекаться, и история пошла по окрестным посёлкам, приукрашиваемая и дополняемая. 

 

ЛБ: Куда вы выкладываете? Бесплатно, я так понимаю?

ВУ: Да, я выкладываю сейчас все бесплатно, в электронном виде. У меня есть свой сайт, я его сам сделал. Я просто более или менее разбираюсь в сайтостроении. Но если нет умения и нет денег заказать разработку (а это может быть довольно дорого на самом деле), то есть много бесплатных площадок.  Я думаю, практически все писатели знают. Litnet, Author.today, Проза.ру. Мне, правда, он вообще не нравится. 

 

Я издавался в издательстве «Ридеро». «Ридеро» мне показалось достаточно удобным, у них многое автоматизировано, можно текст подготовить на сайте. Собственно, литературного редактора я оплачивал сам, дизайнера обложки тоже. 

ЛБ: Почему?

ВУ: Олдскульный. И есть общая проблема всех самиздатовских сайтов — большое количество шлака, очень некачественного контента. На своем сайте я организовал все, как мне хотелось, чтобы было удобно. И вот небольшой находкой для меня стал сайт «Пикабу». Почему-то не пишут о нем в гайдах по продвижению. Я, во всяком случае, не видел. А по моему опыту там самая живая аудитория

ЛБ: Большая?

ВУ: Это один из очень популярных сайтов в России. Большая соцсеть. Там тоже есть свои группы, в том числе группа авторских текстов, куда я, собственно, и выкладываю рассказы и иногда фрагменты романа. И если, допустим, в группу в ФБ я могу выложить, и никто ничего не напишет, то на «Пикабу» каждый рассказ собирает прилично комментариев и обязательно кто-то оттуда ко мне приходит в соцсети. А это важно.

ЛБ: Вы что-то делали для того, чтобы на «Пикабу» создать свою аудиторию?

ВУ: Я просто выкладывал качественный контент. Там просто таким образом лента устроена: люди видят новые посты из сообществ, на которые они подписаны. Новые посты собирают лайки и комментарии и те, у которых хороший рейтинг, держатся дольше, и новые пользователи читают. Но тут надо учесть одну из особенностей «Пикабу» - я тоже не встречал этого нигде больше - там нельзя удалять посты и комментарии. Все, что ты выложил, остается там навсегда. Есть исключения, но они решаются только через техподдержку и очень редко. Так что если аудитории не понравится, то вас там растопчут, и вы ничего поделать не сможете.

 

ЛБ: Здесь ведь есть и другая опасность. Если, например, со временем, я надеюсь, что достаточно быстро, какое-то крупное издательство заинтересуется вашими произведениями и решит их издать за и продвигать собственный счет, оно может потребовать удаления бесплатной выкладки.

ВУ: Да, такое может случиться, поэтому, например, роман свой целиком я не выкладывал, только фрагменты. Рассказы выкладываю. Думаю, если будут издавать мой сборник, то, скорее всего, после романа. Там уж и посмотрим. И если уж возвращаться к исключениям, то бывали такие прецеденты, именно как вы озвучили, и тогда обращались в техподдержку. Если есть оффер от издательства, они могут удалить.

Это что касается продвижения в интернете. А еще я заказывал печать авторского тиража и сам распространял эти книги.

Моя цель — это доносить мои идеи до читателей. И мне без разницы, как они прочитают: в телефоне, электронной книге или на бумаге.

ЛБ: Большой был тираж?

ВУ: Штук 50, если не ошибаюсь. Я дарил друзьям и родным, через свой сайт продавал печатную версию с автографом.

ЛБ: Сколько книжка стоила?

ВУ: 500 рублей.

ЛБ: Берите больше!

ВУ: Я не для денег этим занимаюсь. И блоггерам бесплатно рассылал. Полезная вещь.

ЛБ: Блоггеры имеют сейчас очень большое влияние.

ВУ: Да, большое. Если только это реальные блоггеры с реальной аудиторией. А то я так пару раз обжегся, когда начинал. Оказалось, что у людей, которые написали на меня отзывы, вся аудитория накручена. И один-два случая, что кидали с отзывом. Получают книгу, но в итоге только кормят завтраками.

ЛБ: Но они при этом не получают никакого гонорара?

ВУ: Нет. Но дело не в том, что книга не понравилась, а просто «Че-то я не успел прочитать, прочитаю через неделю и напишу» и так далее…

ЛБ: А в чем бы был профит блоггера, если бы он опубликовал отзыв о книге?

ВУ: Ни в чем, это просто бартер.

ЛБ: Вы просто даете инфоповод?

ВУ: Так блоггеры и с издательствами работают. В «Инстаграме» – все, у кого от 5 тысяч подписчиков. На Ютубе я не знаю, у нас вообще немного видеоблоггеров книжных, но они тоже получают посылки от издательств.

ЛБ: Надо занять эту нишу.

ВУ: Как вы займете эту нишу, если там уже столько народу? Вы только можете попробовать к ним присоединиться. Издательства им тоже не платят, насколько я знаю. Может быть, кому-то платят. Но в основном, просто присылают посылки с книгами-новинками. Поэтому так получается, что новинка какого-то издательства выходит одновременно у многих блоггеров. И если человек интересуется этим, он подписан на разных блоггеров, то он будет думать: «О, этот написал рецензию, и этот тоже! Наверное, хорошая книга, надо почитать». Так издательства и продвигают свою продукцию.

ЛБ:  С электронной книгой все более или мене понятно. С бумажной книгой сложнее. У многих авторов, которые приходят к нам, есть страстное желание, чтобы именно бумажная книга была именно в офлайн магазинах. Желательно, конечно, в магазине «Москва» на Тверской улице. Но можно и что-то поскромнее. У вас когда-нибудь была такая цель?

ВУ: Моя цель — это доносить мои идеи до читателей. И мне без разницы, как они прочитают: в телефоне, электронной книге или на бумаге. Есть определенные способы продаваться в книжной разнице - даже для самиздата. Если не ошибаюсь, «Ридеро» сейчас что-то с этим связанное запускает, но у меня не было желания участвовать. Я считаю, что это неоправданные затраты, и сейчас мне проще набирать аудиторию другими способами. А если она у меня действительно будет, то у меня будет предложение от издательства, либо, может быть, я сам начну посылать рукописи. Я пока что этого не делал, но собираюсь. И тогда ее издадут на бумаге, и она выйдет в книжной рознице.

По поводу бумажных книг, кстати. Я своими силами проводил творческий вечер в библиотеке Москвы, пришло довольно прилично народу, и там были мои книги. Когда я выступал, то делал так: брал какой-то свой рассказ, и обрисовывал фабулу сюжета до того момента, когда герой приходит к какому-то критическому выбору. И дальше я обращался к аудитории: а как бы вы поступили на месте персонажа? И все высказывали свое мнение. Это здорово вовлекает читателей. Потому что хочется высказаться, себя показать. А те, кто не читал, скорее всего, прочитают, потому что им интересно, какой же выбор в итоге сами персонажи сделали.

ЛБ: Слушайте, вот вы говорите, что деньги не ваша цель, но при этом вы выстраиваете крепкий бизнес-проект. Я это вижу именно так. А почему деньги не ваша цель?

ВУ: Пожалуй, это бизнес-проект в смысле ответственного подхода. Я стараюсь создать определенную инфраструктуру -  сайт, соцсети - чтобы моим читателям было удобно, чтобы они имели возможность читать, скачивать, оставлять отзывы. Но все-таки бизнес-проект как правило рассчитан на получение прибыли. Мой же проект на получение прибыли не рассчитан. В России сложно зарабатывать литературой. Да, есть люди, которым удается. Но все-таки для большинства авторов, особенно работающих через самиздат, это практически невозможно. И я считаю, что, если я буду пытаться, то это мне только помешает. Это уменьшит количество моих читателей. Я хочу донести свои идеи, а деньги я могу заработать другими способами. На то у меня есть бизнес. Пусть бизнес приносит мне деньги, я буду их вкладывать в этот проект.

Фрагмент из рассказа «Две копейки»:

«Спокойно, – Егор старается дышать ровно, – с ней сейчас специалисты, для которых это рутина». Вероятность каких-то осложнений крайне мала. Нужно просто ждать: скоро он обнимет любимую и их ребёнка. 

У них будет мальчик. Почему-то Егор представляет его не красным и ревущим комком, а уже подросшим – лет пяти. Они с женой идут по дороге, а сын рассекает впереди на самокате. Он чересчур разогнался. Света кричит ему, чтобы был аккуратнее, и машет рукой. В этом жесте беспокойство соседствует с подспудной уверенностью, что ничего плохого не случится. Света наслаждается ветром, треплющим её волосы. 

Из-за двери родовой слышится шум: монотонный фон разговоров разрывается несколькими нервными возгласами. До сих пор Егор не слышал ничего подобного. Но он понимает, что волноваться не стоит: вероятнее всего, пока Света не начала рожать, он попросту не прислушивался, теперь же ловит каждый звук. 

Двери лифта в конце коридора с лязгом разъезжаются. Санитары бегут по коридору с каталкой. Колёса противно дребезжат. Один из мужчин, сидящих на кушетках, едва успевает подобрать ноги: ещё немного, и каталка ударила бы его по колену – крайне болезненно. Егор морщится. 

Санитары начинают тормозить. Тапки одного из них скользят по керамической плитке. Каталку поворачивают боком и толкают её передним краем двери родовой. В коридор врываются звуки: «Сюда! Берём!». Егор встаёт. 

Каталку вывозят. На ней – Света. Она держит что-то на груди, под простынёй. Санитары бегут назад к лифту, следом – врач и медсестра. И Егор. 

Когда все забиваются в лифт, и для Егора места не остаётся. Но до того как двери закроются – целая вечность, чтобы всё выяснить. Врач приподнимает простыню и склоняется над Светой. Его не следует отвлекать. 

– Что случилось? – спрашивает Егор у медсестры. 

Та смотрит растерянно. Двери начинают сходиться, комкая воздух. Перед самым закрытием чуть притормаживают, затем схлопываются. 

Итак, вероятнее всего, возникли осложнения, и Свету везут в реанимацию. На какой этаж? Егор не знает. Поднимает взгляд – табло с номерами этажей у лифта не работает. Бежит на лестницу. Здесь никого, только пролётом ниже медленно поднимается пара: муж поддерживает жену. 

Почему-то Егору кажется, что реанимация должна быть наверху. Он начинает прыжками подниматься. На следующем этаже на лестницу выходит медсестра. 

– На каком этаже реанимация? 

– На шестом… – автоматически отвечает она. 

Егор продолжает прыгать через ступеньки, теперь ещё быстрее. 

ЛБ: Мне очень понятна эта позиция. Мне очень приятен ваш подход и то, как вы описываете отношение к вашей книге. Спасибо вам за такие мысли и намерения!

Вы упомянули отзывы. Какие отзывы вы получаете?

ВУ: В основном, положительные.

ЛБ: Восторженные?

ВУ: Чаще просто положительные. Бывают, конечно, и восторженные, но… скажем так, темы у меня поднимаются довольно острые. Взять хотя бы тему свободных отношений в романе. На некоторых женщин она действует как триггер: включает режим ярости. Некоторые читательницы с ненавистью отзывались о моем герое, да и мне самому перепадало, как автору. Но я считаю, что это гораздо лучше, чем равнодушие. Читатели начинают спорить с автором, между собой. Соответственно, приводят какие-то аргументы и задумываются. А если задумываются, значит, моя цель, как автора, достигнута. Даже если они в итоге со мной не согласятся.

ЛБ: Равнодушия нет, правильно я понимаю?

ВУ: Знаете, если кто-то прочитал и остался равнодушным, то он отзыв не напишет, соответственно, я об этом не узнаю. Он же не напишет «Я остался равнодушным». Такого у меня не было.

ЛБ: Ну, можно написать: «Неплохо» или «Нормально». У вас там пикировочки бывают, да?

ВУ: Было дело, что писали «Очень неплохо».

ЛБ: Сдержанные у вас критики. Мужчины или женщины в основном?

ВУ: Процентов 60-65 - женщины, остаток - мужчины. Я думаю, это связано с тем, что женщины во-первых, больше читают сейчас. Я не знаю, откуда такая статистика, просто слышал где-то. Но у меня тоже такое ощущение складывается. И, возможно, женщины больше склонны писать отзывы. Но мне ценны все отзывы. А особенно - неожиданные. Когда я ничего не выкладывал в последнее время, живу себе поживаю, и вдруг приходит какой-нибудь большой отзыв. Кто-то что-то прочитал, и его зацепило. И он мне простыню написал со своими мыслями. Вот это очень здорово.

В России сложно зарабатывать литературой. Да, есть люди, которым удается. Но все-таки для большинства авторов, особенно работающих через самиздат, это практически невозможно. 

ЛБ: Для автора это просто бомба, большая поддержка. Понимаю, что люди не остаются равнодушными к острым темам, а есть ли те, кто отмечает язык, стиль, слог, литературное мастерство? Или на такие вещи читатели не распыляются?

ВУ: Рядовые читатели обычно не фиксируют такие темы логически. Они могут чувствовать эмоциональное вовлечение, которое достигается художественными средствами. Читатели не отдают себе отчета, какими именно. Поэтому они не напишут, допустим: «О, здорово, этот рассказ задействовал все мои органы чувств, поэтому я не мог оторваться». Но если он напишет: «Вау, меня захватило», скорее всего, это написано хорошим языком. Что касается в целом языка и средств выразительности, то здесь я ориентировался больше на рецензии мастеров. Я упоминал, что учился в школе литературного мастерства.

ЛБ: В которой? Их сейчас немало.

ВУ: Creative Writing School. Там Майя Кучерская руководитель. У меня был мастер Дмитрий Данилов -  писатель. Я выполнял практические задания и получал от него рецензии. Он оценивал мои работы, в основном, высоко. Конечно, были определенные замечания, это прекрасно. Я любые замечания учитываю, особенно от мастеров, но по поводу языка он отзывался хорошо. И это было приятно.

ЛБ: Можно ли сказать, что обучение в школе литературного мастерства дало конкретную понятную пользу, или это был просто один из кирпичей в общей стройке?

ВУ: Это обширная тема. Я писал обзор на эту школу. У меня на сайте есть категория блога, называется «Инсайды творческого пути». Я там обозреваю различные сервисы, которыми пользуюсь, раскладываю по полочкам все плюсы и минусы. Но если сказать кратко, то да, польза была, но большую часть я уже знал.

ЛБ: То есть школа больше для начинающих?

ВУ: Не знаю. Может быть, есть люди, которые пишут давно, но им все будет полезно. Просто я много учился по книгам литературного мастерства: по Фрэю, Эгри, Веллеру. А этот курс, который я проходил (он называется «Как писать прозу: теория и практика» или как-то похожим образом), во многом тоже основан на этих книгах. Это прекрасно. Они берут действительно здравый материал и делают курс. Просто для меня большая часть материала не была новой. А так, в целом, школа хорошая, но со своими недостатками, я их разбирал.

ЛБ: Кто хочет узнать о недостатках, добро пожаловать на сайт victorumanskiy.ru, правильно?

Мы говорили о стиле, о литературном слоге. Здесь, я думаю, не обойтись без возвращения к литературному редактору. У вас было много редакторов?

ВУ: Их было много на этапе поиска. Как найти хорошего редактора? Непростой вопрос! Вначале мне пришло в голову просто в Яндексе искать. Предложения были, но дорогие. Но я обращался в разные места. Как правило, за пробной редактурой.

ЛБ: То есть первый фильтр был по цене, да?

ВУ:  Да, были варианты, лично для меня чересчур дорогие. Так вот, Яндекс. Второе — это фрилансерские сайты. Там сидит много копирайтеров, редакторов, они все себя рекламируют…Но когда я начал немного общаться и смотреть пробные редактуры, выяснилось, что все довольно плохо. Средний уровень у них довольно низкий.

ЛБ: Ниже вашего?

ВУ: В основном, да. Некоторые люди попросту делали грамматические ошибки.

ЛБ: Скольких человек вы тестировали примерно?

ВУ: Человек 10 было. Были, конечно, те, которых я отсеивал по отклику. Если отклик написан неграмотно, какой смысл дальше общаться? Но дальше было уже сложнее, тут довольно тонкая грань… Должен быть литературный вкус у человека. И это вообще вещь субъективная. И отношение, и то, как вы видите литературу, у автора и редактора должно хотя бы в какой-то степени совпадать. Иначе, если вкусы противоположные, то вы только и будете делать, что препираться. Такой редактор только время будет отнимать. Понятно, что финальное слово за автором, но редактор должен приносить пользу, и если ты отклоняешь 100% правок, то зачем он тебе нужен?.. Были редакторы, которые почему-то не могли понять смысл. Не вчитывались. У меня есть рассказ «Дом на болоте». Часть рассказа происходит в будущем, часть в прошлом. И вот редактор не могла понять, почему здесь какой-то футуризм, а здесь больше похоже на настоящее.

ЛБ: Потому что вы абзацы, может быть, не отбили?

ВУ: Да нет, у меня там все в порядке. Она просто не прочитала, какой год, не знаю.

ЛБ: Такое бывает у некоторых наших коллег.

ВУ: Ну, естественно, с такими тоже сложно.

В итоге нашел редактора достаточно нестандартным способом. Я посмотрел на сайте «Ридеро», кто у них работает, и написал двум редакторам оттуда. Одна просто не ответила мне. А со второй -  ее зовут Марина Тюлькина - мы стали сотрудничать. Она помогала мне редактировать «Борьбу или бегство» и рассказы. Да, мы часто спорим и во многом не сходимся. Часто мне приходилось просто делать так, как хочется мне, но многие правки были очень полезны, особенно в том, что касается литературных штампов. Их редактор обычно здорово отделяет.

ЛБ: К слову, что вы думаете об авторах, которые принципиально против литературного редактирования сторонним редактором и печатаются только в авторской редакции?

ВУ:  Если у них хорошо получается, их читают…

ЛБ: Ну, они считают, что у них хорошо получается.

ВУ: Это же не только от автора зависит. Вообще, что такое хорошая литература? Это такой вопрос, на который, наверно, ответа нет. Потому что есть абсолютно разные критерии. Может быть, тебя издало «АСТ», а у тебя книжка… как там… «Соблазнить миллионера» или как она там называется.

ЛБ: Что же в этом плохого?

ВУ: Нет, я не против. Просто спорный такой критерий - что тебя издательство издало. А может, тебя много народа читает. Допустим, есть такой сайт Litnet. Там в топе очень популярные книги и названия у них, допустим, такие: «Невеста для оборотня», «Студентка МГУ попала в плен к вампиру» и все такое.

ЛБ: Ну, с литературной точки зрения я не вижу никаких ошибок в этих заголовках.

ВУ: Да, просто я не считаю это серьезной хорошей литературой. Но при этом у них много читателей. Они пишут, их читают, молодцы.

ЛБ: Я сейчас немножко не об этом. Я о том, что вот они пишут, их читают, а между этими двумя событиями должен ли в обязательном порядке быть литературный редактор? Или это дело необязательное?

ВУ: Я такого правила не знаю. Я считаю, что это полезно, но это стоит денег. Если вы не сотрудничаете с издательством, соответственно, вы это оплачиваете из своего кармана. Если у вас есть кто-то, кто поможет бесплатно, стоит этим воспользоваться. Часто бывает так, что какая-то правка есть, и ты смотришь на нее и думаешь: как я этого сам не заметил? Просто потому что твое произведение — это твое детище, твой ребенок. Ты не замечаешь в нем того, что легко заметишь в чужом. И в этом плане взгляд со стороны очень важен. Если нет денег, нет знакомого редактора, надо использовать друзей, знакомых и самому еще раз внимательно вычитывать.

Есть такой прием — дать произведению полежать, а потом снова к нему вернуться. Ты уже не находишься во власти тех эмоций, ты уже немножко забыл, что написал. Основную идею помнишь, но не сами выражения и обороты. Тогда многие ошибки замечаешь. Я этим активно пользуюсь. Я считаю, что в принципе можно обойтись без редактора, но чем серьезнее становится литература, тем более желательно его присутствие.

ЛБ: И в любом случае: второй взгляд свежих глаз - без этого, пожалуй, не обойтись.

ВУ: Сложно обойтись.

ЛБ: Ну, вы, как автор, и я, как редактор, мы в итоге пришли к одному и тому же. Виктор, что будет дальше? Какие планы? Какие идеи?

ВУ: Я продолжаю работать, продолжаю писать, рассказы выкладываю на свой сайт в первую очередь. Сейчас их штук 15-17, наверное. Я продолжаю и продвижением потихоньку заниматься, но это все-таки вторая цель. Первая  — это творчество. Собственно, сейчас больше моей литературной активности направлено именно на малую форму. Рассказов у меня уже накопилось на серьезный сборник. Я уже сборник рассказов выпускал, он называется «Час ноль». Он двухсотстраничный, собрал просто 8 ранних. Но мне, конечно, практически всегда больше нравятся новые. Думаю, когда накопится много материала, возможно, я издам сборник новый, а может быть, буду уже нацелен только на издательства. Естественно, планирую и участвовать в различных конкурсах-премиях, и направлять рукописи в издательства, но это, конечно, очень конкурентная среда. Даже если ты пишешь хорошо, есть субъективный фактор — то, что все люди оценивают литературу по-разному. А пишет очень много людей и, в том числе, много талантливых.

По поводу издательств, конечно, та же история. У них большой самотек, но, насколько я слышал, в первую очередь смотрят по рекомендациям или каких-то старых авторов. Через самотек пробиться очень сложно.

Я просто рассматриваю это как комплексную работу. Ядро этой работы — само творчество. Если не будет интересных хороших произведений, никакие бизнес-проекты не помогут. Можно сделать обалденный функциональный сайт, и группы, и все вот это вот, но если нет ничего за этим, то ничего не выйдет. А если писать хорошие произведения и планомерно работать, то рано или поздно все в совокупности должно дать результат. Для издательств однозначно важно наличие аудитории у писателя.

Часто бывает так, что какая-то правка есть, и ты смотришь на нее и думаешь: как я этого сам не заметил? Просто потому что твое произведение — это твое детище, твой ребенок.

ЛБ: Да, на это смотрят.

ВУ: Я бы сам на это смотрел, будь я редактором. Это просто ноунейм, который прислал вордовский файл, и у него ничего нет, или у него все-таки есть читатели и отзывы.

ЛБ: Вы знаете, очень приятно было вас слушать. То, что вы сегодня рассказали, это то, что я рассказываю авторам, которые приходят в издательство. Что мы, как издательство, можем сделать только свою часть работы, но есть действия, которые не сделает никто. Да, можно нанять пиарщика, маркетолога - это уже вопрос личной стратегии. Но если стратегии нет вообще, то, скорее всего, ничего не получится.

ВУ: Да, к сожалению, это так.

ЛБ: Виктор, я желаю вам, чтобы все получилось, как вы этого хотите - и даже больше. Но самое главное — я желаю вам неизменного вдохновения.

ВУ: Спасибо большое! Вдохновение – это важно. И я желаю вам вдохновения и успехов в работе вашего издательства.

Вернуться в раздел «Интервью» Написать главреду

Что еще почитать?

Василий Вдовин: «У писателей и поэтов меньше инструментов для профанации, чем у художников. Там либо ты дурак, либо обманываешь» Василий Вдовин: «У писателей и поэтов меньше инструментов для профанации, чем у художников. Там либо ты дурак, либо обманываешь»
20 октября 2018 г.
Крысы и кошки, кисти и палитры, проза как болезнь и стихи как легкий вздох — в интервью с Василием Вдовиным.
Юлия Андреева: «Пишешь книгу? Сначала продай ее издателю» Юлия Андреева: «Пишешь книгу? Сначала продай ее издателю»
11 октября 2018 г.
Юлия уверена: грамотность — основа качественной речи. Ее образовательные курсы о русском языке пользуются успехом на рынке, а книга «Русский без нагрузки» за 1,5 года разошлась тиражом 10 тысяч экземпляров.
Инна Кирюшина: «Психология — это профессия второй половины жизни, а в молодости нужно заниматься чем-то другим» Инна Кирюшина: «Психология — это профессия второй половины жизни, а в молодости нужно заниматься чем-то другим»
6 сентября 2018 г.
Востребованный психолог, сексолог, чье экспертное мнение звучит на телевидении, написала пособие для молодоженов «Как пожениться и не развестись через пару месяцев».